Когда мы впервые вернулись из Индии, я, вся такая взволнованная новым ярким опытом, очень хотела его хорошенько записать (и себе на память, и другим вдруг пригодится). Но записать не абы как, а красочно, выразительно, по-настоящему. Решено – надо делать: я брала ручку, блокнот, садилась, писала, переписывала, казалось: ухтышечка как хорошо выходит! молодец же, могу! А потом перечитывала и видела, что получилось то самое "абы как". И очень оно недвусмысленно намекало: нужно идти учиться.

В студии "Далее по тексту" мы творили много любопытного: считали количество гласных в стихах, играли в ассоциативные упражнения со словами на заданную букву, сочиняли заголовки рассказов, находили что-нибудь замечательное в тексте соседа, изучали японские принципы красоты, слушали, как хозяйка студии Маша Храпачёва читает нам качественное, анализировали, думали, учились. Хорошее было время. (Сейчас тоже хорошее).

"Он меня бросил" – так должен называться рассказ. Больше никаких вводных данных. Только название. Всё понятно? Отлично. Можете приступать.

он меня бросил

 

***

так, ребятушки, пропустите, очень надо, правда-правда, эй ты, ушастый, чего нахлобучился, человеческим языком тебе говорю, надо, очень-очень, о, спасибо, дай тебе бог здоровья, чтоб у тебя лапки не болели, так, разрешите-извините, вперед, ножками-ножками, сказано двигаться – значит двигаемся, ау, боженька, слышишь меня, да смотри же, смотри, какой я послушный, какой молодец, ага

***

 

Крольчонок был определенно трогателен. Трогателен и мил. То, как усердно он распихивал сородичей и пытался пролезть к краю тесной клетки, то, как он настойчиво возькался, пихался и копошился, а особенно то, как он сосредоточенно подрагивал при всем этом пушистой дулькой в районе попы, вызывало трогательное умиление и умилительное желание трогать.

На рынок пришли совсем не за кроликом. Завести дома птицу – попугая, канарейку или, на худой конец, щегла – решили исключительно из малых запросов крылатого животного. Делов-то: пшена-водицы подсыпать да клетку раз в три дня чистить. А за это – животное песни поет: утром поет, днем поет, вечером поет, и даже ночью поет, если темной тряпкой забыть накрыть. Животное поет, а кролика можно трогать. Поэтому – да.

В комплекте шла персональная клетка, недельный запас сена и дюжина полезных советов: на сквозняке не ставить, морковку чистить, и иногда еще выпускать из клетки. Чтобы зверье, глядишь, ходить не разучилось.

***

 

Ээээ, не все сразу! Ольо, вы ж меня так выгладите всего! Девочка, ты руки мыла? Не, ну куда это годится, маньяки просто какие-то! Чего? А если я тебе под хвост начну заглядывать – понравится тебе это? Уши? Уши чистые. Нос? Мокрый! Все пучком! Да что ж это за дела такие? ААААаааа! Фух! Испугались! То-то же, прекратите же меня наконец обтрагивать и пустите на волю! Да! Наружу! И-мен-но! Вы очень понятливы! Оооо, они меня поняли! Вы слышите, мне вняли! Ур-ррааа, дождался! Спасибо тебе, Господи, наконец-то можно! Пол! Зать! Ипры! Гать! Бе! Гать! Ипры! Гать! Пя-ти-ть-ся... Ибе! Гать! Под-кра... ды-ва... ИПРЫ! ГАТЬ! Свобоооода!

Фу, а пыли-то у вас, ну надо же! Совсем хозяйка от рук отбилась? Ой, а это что такое маленькое кругленькое? Чавк-чавк... Беее, какая мерзость. Выплюну. Да не тряситесь вы там, не застрял я – територию свою изучаю, владения обскакиваю, делов-то. Всё-всё-всё, уговорили, иду домой, в клетку, на сон вечерний, как и положено уважающему себя зверю, ага.

А это... Завтра, завтра выпустите?

***

 

Раньше всех проснулся Лешка. Вчера у взрослых и руки оказались длиннее, и нахальства бОльшие залежи – поэтому ему крольчёнка совсем не досталось. Тихо-тихо, чтоб не разбудить зверька, Лешка подкрался к клетке, открыл дверцу, шепотом просунул внутрь руку, изменился в лице, на несколько секунд замер на месте и с ревом бросился вон из комнаты: «Мама! Он твердый!»

***

 

– Иже еси на небесех... вяще мя услышь... не, не так.
Дорогой Господь! Есть у меня к тебе маленькая просьба. Можно ж, да? Рассказываю. Второй день спать не могу, все думаю, думаю. Уж сильно на волю хочу. Сильно-сильно-сильно. Тебе ж, я знаю, не сложно, а твари приятно. А?

– Ну что же ты, дитя, непоседливое такое? Уже говорил же я тебе – чуток потерпеть осталось, заберут тебя в октябрях, и буде тебе воля.

– Ничосе! Месяц еще кочевряжиться! И где? Среди этих! Я же так и лапки заверну! Вот зачем ты собственное творение мучаешь в неволе, а? Ну ты же все можешь, ведь так? Ты можешь, а мне хочется. Смотри, как все складывается.

– Ну, бог с тобой, в смысле, дай посмотрю... третий кармический круг... луна в асценденте... эээ, милок, что-то дороговато выходит...

– Cогласен! На все! Я! Ну договорились же, да?

– Ну что ж, зверье мое, пусть будет «договорились»... свобода, говоришь? Тогда... двигайся! И – пошел-пошел-пошел!

 

 

2006

 



Вернуться на главную страницу блога